Взрослые дети или инструкция для родителей

Зря уверены в том, что тяжёлый возраст заканчивается с пубертатным периодом. Карл Юнг, писавший о проблемах молодого возраста. расширял эту ступень от конкретно послепубертатного периода и приблизительно до середины жизни, которая приходится на возраст где–то между тридцатью пятью и сорока годами[1] и отмечал, что большинство людей соприкасается тут с неожиданно прерывающими сон детства требованиями жизни… в случае если имеются контрастирующие с действительностью иллюзии, то сходу появляются и неприятности. Никто не вступает в жизнь без некоторых уже сложившихся представлений. Время от времени это представления фальшивые, не соответствующие внешним условиям, с которыми человек сталкивается. Довольно часто это связано со через чур громадными ожиданиями, с недооценкой внешних трудностей или же с необоснованным оптимизмом либо негативизмом. Возможно было бы составить долгий перечень всех тех ошибочных представлений, каковые являются обстоятельством первых, осознанных неприятностей. Но неприятности порождают не только столкновение субъективных представлений с внешними условиями, но и, вероятно столь же довольно часто, внутренние душевные трудности; они существуют кроме того тогда, в то время, когда снаружи все идет гладко[2] .

Взрослые дети или инструкция для родителей

На первый взгляд, психологическое состояние за отчетный период, который практически простирается от пятнадцатилетнего предела до кризиса среднего возраста, нельзя назвать однородным, тем более в отношении сознания и бытия. И все–таки существует фактор, традиционно сопровождающий россиян не только в первой, но и во второй половине жизни. И только в тот момент, в то время, когда материальная и психологическая независимость достигают определенных показателей, кое-какие из нас – но, отнюдь не все — готовы снизить влияние указанного фактора на нашу жизнь и образ мыслей. Как вы, возможно, додумались, речь заходит о родителях.

Западная культура предполагает достаточно раннее расставание детей и своих родителей. Не только колледжи, но и частные школы разлучают родных на долгое время, понемногу ослабляя ту зависимость, которая в психологии (как, но, и в биологии) именуется пуповиной. Ребенок, будучи поставлен лицом к лицу с обществом преподавателей и учеников – другими словами людей посторонних и к его судьбе равнодушных — неизбежно обучится вести себя осмотрительно и принимать независимые решения, по причине того, что, как сказал Андре Моруа, товарищи воспитывают значительно лучше, чем родители, потому что им не характерна жалость. А родители, пока товарищи, не зная жалости, дисциплинируют их ребенка, смогут заняться восстановлением своих собственных социальных функций, не относящихся к родительским обязанностям. Это, само собой разумеется, рискованная и больной стратегия. От ожесточённого прессинга со стороны старших учеников воспитанник личной школы — а то и первокурсник колледжа – получает различные фобии, вплоть до тяжелых расстройств восприятия и поведения. И родители в один раз с удивлением видят, что их чадо превратилось в невротика либо психотика. По поводу границы между этими отклонениями от нормы эксперты большое количество спорят и… шутят. Гордон Гаммак сказал: психотик говорит, что два раза два – пять, а невротик знает, что два раза два – четыре, и это его ужасает. А Томас Сас сказал о своих сотрудниках: психиатры именуют невротиком человека, который страдает от своих жизненных неурядиц, и психотиком – человека, который заставляет мучиться других. Словом, невротик еще способен адекватно оценить окружающее и осознать, что у него неприятности, а психотик в случае если и почует неладное, то примет решение, что это – не его неприятность, а неприятность окружающего.

Взрослые дети или инструкция для родителей

Исходя из этого любящие родители, обеспокоенные подобными — отнюдь не радужными – возможностями, обычно предпочитают, дабы подрастающий – либо в полной мере подросший — ребенок был в поле внимания и жил дома. Беспокойство для того чтобы рода легко понять, как и рвение продолжительнее контролировать жизнь и душевное состояние и школьника, и молодого человека. Вот из-за чего и на Западе, и на Востоке большое количество взрослых детей живёт вместе с родителями – вплоть до очень зрелого возраста. Кому–то неразрывная связь с родными думается верным показателем мамсиковости, патологической несамостоятельности. Мы полагаем, обстоятельства совместного проживания с родителями смогут быть различные. и материальные, и психологические. Но, к сожалению, медицинское правило (либо любимая шутка семейства Борджиа) — Все сущее – яд, дело лишь в дозе — действует и в области психологии. Исходя из этого безграничная любовь кроме этого отравляет. В данной книге мы поболтаем о проблемах гиперопеки – а также и о последствиях отравления любовью, воздействующих не только на детей, но и на их своих родителей.

Итак, непременно дети – а также и живущие совместно с родителями – уходят во взрослую жизнь и обретают толику независимости в суждениях и поступках. Авторитет своих родителей значительно уменьшается. Уровень подконтрольности детского поведения падает. Результатом таких изменений смогут стать депрессивные состояния, неадекватные реакции с обеих сторон, взаимное раздражение и постепенное (либо резкое) отчуждение вчерашнего любимого детища от любящих своих родителей – подобное особенно удручает. Но для независимого, взрослого личностного развития моральная и поведенческая отдельность нужна.

Взрослые дети или инструкция для родителей

Притом, что стадия разрыва пуповины между старшими и младшими проходит в обоюдном присутствии, и оттого очень сильно усложняется взаимными провокациями: с обеих сторон сыплются упреки, систематично появляются стычки, ведутся игры на понижение, не кончается борьба за власть… А проблемные периоды – так именуемые тёмные полосы – те по большому счету изобилуют нервными срывами, попытками отыскать виноватого, приступами депрессии. В случае если все обрисовываемые ситуации совместить по принципу интерференции волн, в то время, когда проходящие приятель через приятеля волны в одних точках гасят друг друга, а в других, напротив, подхлестывают – получается изменчивая картина психологической интерференции возрастов. Пройти через это опробование без единой царапины не удается кроме того суперпослушным детям суперчутких своих родителей, и рецептов, как избавить детей и своих родителей от мучительных объяснений и рискованных изменений, также не существует.

Имеется только одна возможность снизить психоэмоциональные затраты. Эта возможность – информация, полученная своевременно и использованная по назначению. Не секрет, что родители по окончании выхода ребенка из переходного возраста испытывают огромное облегчение и ожидают новых подарков судьбы — моментального взросления, всеобъемлющей терпимости, изрядной ответственности, неожиданно снизошедшей на вчерашнего ребёнка… Словом, качеств, которыми не каждый зрелый человек может похвалиться. И в случае если маме и папе, пребывающим в опьянении от радужных надежд, сказать: не только вашу радостную чету, но и ваше подросшее дитятко отныне ожидают новые опробования… Пожалуй, они не поверят. По причине того, что не захотят поверить в такое. Но, по прошествии некоторого времени, папы и мамы, владеющие адекватным восприятием, поневоле признают: не все так гладко, как виделось в мечтах.

Взрослые дети или инструкция для родителей

Пользуясь термином Юнга, юный возраст не меньше тяжёл, нежели переходный – это кроме этого возраст самореализации, самоидентификации, социальной адаптации к тому же… это возраст разочарования в детских и подростковых иллюзиях, как уже было сказано, контрастирующих с действительностью. Прежде всего рушатся иллюзии относительно Всемогущих Своих родителей и Всеведущих Взрослых. В юные годы ребенок, подобно Муми–троллю, считает, что родители смогут не допустить кроме того космические катаклизмы: Да ну ее, эту комету! Отец с мамой все уладят, лишь бы нам своевременно возвратиться домой…[3] ; на подростковом этапе под влиянием психологического бунтарства принимается рьяно отрицать факт всемогущества и всеведения старших – все еще принимая его как факт ; а в молодом возрасте он поймёт, что старшие, в сущности, ничем не отличаются от младших, если не считать ухудшения физической формы и ограничения круга возможностей – опытных и личных. Словом, Бэтмены преобразовываются в обыкновенных, достаточно неуклюжих клерков, а Цереры, Геры и Афины местного значения – в замотанных жизнью, нервных домохозяек (либо в замотанных предпринимательством бизнес–вумен — не имеет значение). А также то, что выбивается из обрисованной схемы, все равно не дотягивает до Олимпа, на котором родители помещаются в мировосприятии ребенка.

Потеря домашних всевышних и утрата домашней безопасности неизбежно стимулируют поиск новых социальных ориентиров и новых защитных систем. В этом деле молодым людям приходится надеяться на себя — помощь родных ненамного усиливает обстановку. Либо кроме того ее усугубляет. Так как отец с мамой (равно как и дяди с тетями) могут быть так не в теме, что исповедоваться им на тему своих неприятностей либо своих амбиций представляется делом совсем бесперспективным. Старших, на первый взгляд, ужасают практически все намерения и надежды младших. Появляется стенки отчуждения, в которую родители систематично стучат кулаками с требованием открыть срочно и отчитаться по полной программе. К тому же, мня картины одна другой ужаснее (моего ребенка смогут посадить на иглу, вовлечь в криминальную среду, сбить с пути подлинного!), взрослые сами себя накручивают и уже не смогут успокоиться. А потому, кроме того изучая предоставленные молодежью отчеты, не смогут себя сдержать и демонстрируют, мягко говоря, бестактность: самое меньшее – делают колкие замечания и самозабвенно предсказывают будущие неприятности. Но и таких мелочей достаточно, дабы вчерашний ребёнок замкнулся и отыскал себе других конфидентов.

Взрослые дети или инструкция для родителей

Особенно не легко приходится людям третьего тысячелетия, потому, что люди второго тысячелетия – а попросту, поколение восьмидесятых – не через чур подготовлено к реалиям нашей жизни. Нет, отдельные правила и приемы они усвоили, но установки, заложенные в сознание в доперестроечный период, дают себя знать. Стереотипы мышления не выветриваются из человеческого сознания просто вследствие того что устарели и больше не работают. Их приходится подолгу вытеснять, нейтрализовывать, замещать новыми стандартами, действуя способом волевого решения — а на это усилие не все способны. В это же время, в случае если человек социально дезадаптирован (притом, что растеряться в сегодняшнем мире может представитель любого поколения – уж весьма быстро изменяется обстановка), он неизменно прибегнет к… биологической программе. Так устроено любое живое существо: не знаешь, что делать – делай, что велит природа! А природа велит или спрятаться, или напугать соперника. Более сложных решений инстинкт самосохранения не выдает, он, как все инстинкты, изначально вычислен не на сложную, а на скоростную реакцию. Вот из-за чего кроме того у неглупых людей в ответ на чувство растерянности фактически неизбежно наступает паническая реакция, обостряется восприятие, растет уровень тревожности, появляется агрессия…

Условия для конфликта налицо. И в случае если подобное состояние имеет место быть с обеих сторон – личная и домашняя экологическая трагедия практически неминуема. Но те, кому удается опознать показатели надвигающейся трагедии, сумеют своевременно остановиться и спасти согласие. Им не придется много лет латать отношения с ближайшими родственниками. Что порождает растерянность, панику, агрессию в отношениях с родными, вы определите из данной книги.

Взрослые дети или инструкция для родителей

Кстати: конфликт поколений базируется не только на психологических, но и на социальных сторонах людской личности. С одной стороны, родители (в большинстве случаев, еще не достигшие пенсионного возраста) чувствуют себя активными борцами за жизнь и успех, с другой – предполагают, что много пожили на этом свете и, как люди умелые, вправе давать молодым крайне важные советы. Наряду с этим родители обычно не учитывают отличия между субкультурами, в которых существуют они и их дети. Старшие забывают, что способы и приемы выживания и увеличения социального статуса у двадцати–и сорокалетних смогут очень сильно различаться. И обе стороны смогут без шуток раздражаться и неизменно спорить по поводу методических несовпадений. Старшие поражаются нахальству младших, младшие — твердолобости старших. Помирятся они, вероятнее, лет через двадцать: в то время, когда первые войдут в возраст мудрости (либо пофигизма), а вторые на своей шкуре испытают, что такое жизнь в контакте с подросшим чадом. Дабы непонимание не продолжалось двадцать лет подряд, имеет суть присмотреться к жизни другого поколения повнимательнее.

Примечания:

Юнг К.Г. Неприятности души нашего времени.

Вам это понравится: