Омар хайям никто другой только лучший нужен

Лучше выпивать и радостных красавиц ласкать,
Чем в постах и молитвах спасенья искать.
В случае если место в аду для влюбленных и пьяниц,
То кого же прикажете в эдем допускать?

В то время, когда фиалки льют благоуханье
И веет ветра вешнего дыханье,
Мудрец — кто выпивает с возлюбленной вино,
Разбив о камень чашу покаянья.

Метнул восход солнца на кровли сноп огня
И кинул в кубок шар владыки дня.
Пригубь вино! Звучит в лучах восхода солнца
Призыв любви, вселенную пьяня.

Увы, не большое количество дней нам тут побыть дано,
Прожить их без любви и без вина — грешно.
Не следует размышлять, мир данный — стар иль молод:
Коль суждено уйти — не все ли нам равняется?

Среди гурий красивых я пьян и влюблен
И вину отдаю благодарный поклон.
От оков бытия я сейчас свободен
И блажен, как будто бы в верховный чертог приглашен.

Дай кувшин вина и чашу, о, любимая моя,
Сядем на лугу с тобою и на берегу ручья!
Небо множество красавиц, от начала бытия,
Перевоплотило, приятель мой, в чаши и в кувшины — знаю я.

Любовь — роковая беда, но беда — по воле аллаха.
Что ж вы порицаете то, что неизменно — по воле аллаха.
Появилась и зла и хороша череда — по воле аллаха.
За что же нам громы и пламя Суда — по воле аллаха?

С той, чей стан — кипарис, а уста — как будто бы лал,
В сад любви удались и наполни бокал,
Пока рок неминуемый, волк ненасытный,
Эту плоть, как рубаху, с тебя не сорвал!

О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет.
Где нет любви мучений, где мечт о счастье нет.
Сутки без любви — потерян: тусклее и серей,
Чем данный сутки бесплодный, и дней ненастья нет.

Любя тебя, сношу я все упреки
И вечной верности не напрасно даю зароки.
Коль всегда буду жить, готов до дня Суда
Покорно выносить гнет тяжёлый и ожесточённый.

Скорей приди, выполненная чар,
Развей скорбь, вдохни сердечный жар!
Налей кувшин вина, пока в кувшины
Наш прах еще не перевоплотил гончар.

Ты, кого я избрал, всех милей для меня.
Сердце пылкого жар, свет очей для меня.
В жизни имеется ли хоть что-нибудь жизни дороже?
Ты и жизни дороже моей для меня.

Укоров не опасаюсь, не опустел карман,
Но все же прочь вино и в сторону стакан.
Я выпивал неизменно вино — искал услады сердцу,
Для чего мне выпивать сейчас, в то время, когда тобою пьян!

Только твоему лицу печальное сердце радо.
Не считая лица твоего — мне ничего не нужно.
Образ свой вижу в тебе я, глядя в твои глаза,
Вижу в самом себе тебя я, моя отрада.

Страстью раненный, слезы без устали лью,
Исцелить мое бедное сердце молю,
Потому что вместо напитка амурного небо
Кровью сердца наполнило чашу мою.

Утром роза раскрыла под ветром бутон,
И запел соловей, в ее прелесть влюблен.
Сядь в тени. Этим розам цвести еще долго,
В то время, когда будет наш горестный прах погребен.

Поутру просыпается роза моя,
На ветру распускается роза моя.
О, ожесточённое небо! Чуть распустилась —
Как уже осыпается роза моя.

Страсть к неверной сразила меня как чума.
Не нравиться моя дорогая сходит с ума!
Кто же нас, мое сердце, от страсти излечит,
В случае если лекарша наша страдает сама.

Раскаянья обеты забыли мы сейчас
И наглухо закрыли для хорошей славы дверь.
Мы вне себя; за это ты нас не осуждай:
Вином любви мы пьяны, не лоз вином, поверь!

***
Омар Хайям Рубаи о любви
Эдем тут отыскал, за чашею вина, я
Средь роз, недалеко от милой от любви сгорая.
Что слушать толки нам про преисподняя и эдем!
Кто видел преисподняя? Возвратился кто из рая?

Данной чаше рассудок хвалу воздает,
С ней влюбленный целуется ночь напролет.
А сумасшедший гончар столь красивую чашу
Формирует и об землю без жалости бьет!

Хайям! О чем горюешь? Весел будь!
С подругой ты пируешь — весел будь!
Всех ожидает небытие. Ты имел возможность провалиться сквозь землю,
Еще ты существуешь — весел будь!

Не горюй, что забудется имя твое.
Пускай тебя утешает хмельное питье.
Перед тем, как суставы твои распадутся —
Утешайся с любимой, лаская ее.

Желаешь тронуть розу — рук иссечь не опасайся,
Желаешь выпивать — с похмелья хворым слечь не опасайся.
А любви красивой, трепетной и страстной
Желаешь — понапрасну сердце сжечь не опасайся!

Ты в игре королева. Я и сам уж не рад.
Конь мой сделался пешкой, но не взять движение назад.
Тёмной жмусь я ладьею к твоей белой ладье,
Два лица сейчас рядом. А в итоге что? Мат!

Родник живительный сокрыт в бутоне губ твоих,
Чужая чаша пускай вовек не тронет губ твоих.
Кувшин, что след от них хранит, я осушу до дна.
Вино все может заменить. Все, не считая губ твоих!

Разреши коснуться, любимая, прядей густых,
Эта явь мне милей сновидений любых.
Твои кудри сравню лишь с сердцем влюбленным,
Так ласковы и без того трепетны локоны их!

Целовать твою ножку, о радости царица,
Большое количество слаще, чем губы полусонной женщины!
День-деньской я капризам всем твоим потакаю,
Дабы звездной ночью мне с любимой слиться.

Цвет рубину уста подарили твои,
Ты ушла — я в печали, и сердце в крови.
Кто в ковчеге укрылся как Ной от потопа,
Он один не утонет в пучине любви.

Чье сердце не горит любовью страстной к милой, —
Без утешения влачит свой век унылый.
Дни, проведенные без эйфорий любви,
Считаю тяготой ненужной и постылой.

Из края в край мы держим к смерти путь;
Из края смерти нам не развернуть.
Наблюдай же, в местном караван-сарае
Своей любви случайно не забудь!

Кто розу ласковую любви привил
К порезам сердца, — не зря жил!
И тот, кто сердцем чутко слушал всевышнего,
И тот, кто хмель земной услады выпивал!

Развеселись. В плен не поймать ручья?
Но ласкает беглая струя!
Нет в дамах и в жизни постоянства?
Но не редкость очередь твоя!

О, в случае если б, захватив с собой стихов диван
Да в кувшине вина и сунув хлеб в карман,
Мне провести с тобой денек среди развалин, —
Мне позавидовать бы имел возможность любой султан.

Не дрогнут ветки. ночь. я одинок.
Во тьме роняет роза лепесток.
Так — ты ушла! И горьких опьянений
Летучий абсурд развеян и далек.

Омар хайям никто другой только лучший нужен

***
Омар Хайям Рубаи о любви
Наш мир — аллея юная роз,
Хор соловьев, прозрачный рой стрекоз.
А в осеннюю пору? Безмолвие и звезды,
И мрак твоих распущенных волос.

Кто урод, кто красивый мужчина — не ведает страсть,
В преисподняя согласен безумец влюбленный попасть.
Безразлично влюбленным, во что наряжаться,
Что на землю стелить, что под голову класть.

Мы похожи на циркуль, вдвоем, на траве:
Головы у единого тулова две,
Полный круг совершаем, на стержне вращаясь,
Дабы опять совпасть голова к голове.

Шейх блудницу стыдил: Ты, беспутница, выпиваешь,
Всем желающим тело свое реализовываешь!
Я, — сказала блудница, — и в самом деле такая,
Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?

Небо — пояс загубленной жизни моей,
Слезы павших — соленые волны морей.
Эдем — блаженный покой по окончании страстных усилий,
Адский пламень — только отблеск угасших страстей.

Как будто бы солнце, горит, не сгорая, любовь,
Как будто бы птица небесного рая — любовь.
Но еще не любовь — соловьиные стоны,
Не стонать, от любви умирая, — любовь!

Скинь обузу корысти, тщеславия гнет,
Злом опутанный, вырвись их этих тенет.
Выпивай вино и расчесывай локоны милой:
Сутки пройдет незаметно — и жизнь промелькнет.

Мой совет: будь хмельным и влюбленным неизменно,
Быть сановным и серьёзным — не следует труда.
Не необходимы всемогущему Господу Всевышнему
Ни усы твои, приятель, ни моя борода!

Из сиреневой облака на зелень равнин
Весь день осыпается белый жасмин.
Наливаю подобную лилии чашу
Чистым розовым пламенем — лучшим из вин.

В жизни этот опьянение оптимальнее ,
Ласковой гурии пение оптимальнее ,
Вольной мысли кипение оптимальнее ,
Всех запретов забвение оптимальнее .

Дай вина! Тут не место пустым словесам.
Поцелуи любимой — мой хлеб и бальзам.
Губы пылкой возлюбленной — винного цвета,
Буйство страсти подобно ее волосам.

Сутки завтрашний — увы! — сокрыт от наших глаз!
Торопись применять летящий в пропасть час.
Выпивай, луноликая! Как довольно часто будет месяц
Всходить на небеса, уже не видя нас.

Изначальней всего остального — любовь,
В песне молодости первое слово — любовь.
О, несведущий в мире любви горемыка,
Знай, что всей нашей жизни база — любовь!

От зенита Сатурна до чрева Земли
Тайны мира свое толкованье нашли.
Я распутал все петли вблизи и далеко,
Не считая самой простой — не считая яркой петли.

Те, кому была жизнь полной мерой дана,
Одурманены хмелем любви и вина.
Уронив недопитую чашу восхищения,
Дремлют вместе в объятиях вечного сна.

В случае если в лучах ты надежды — сердце ищи себе, сердце,
Если ты в обществе приятеля — сердцем смотри в его сердце.
Храм и бесчисленность храмов меньше, чем малое сердце,
Кинь же свою ты Каабу, сердцем ищи себе сердце.

Кудри милой от мускуса ночи чернее,
А рубин ее губ всех дороже камней.
Я в один раз сравнил ее стан с кипарисом,
Возгордился сейчас кипарис до корней!

О, не растите дерево печали.
Ищите мудрость в собственном начале.
Ласкайте милых и вино любите!
Так как не навек нас с жизнью обвенчали.

Выпивай вино, потому что радость телесная — в нем.
Слушай чанг, потому что сладость небесная — в нем.
Променяй свою вечную скорбь на веселье,
Потому что цель, никому не узнаваемая, — в нем.

Сад цветущий, подруга и чаша с вином —
Вот мой эдем. Не желаю оказаться в другом.
Да никто и не видел небесного рая!
Так что будем пока утешаться в земном.

Я к неверной желал бы душой охладеть,
Новой страсти разрешить собой овладеть.
Я желал бы, но слезы глаза застилают,
Слезы мне не дают на другую смотреть.

Горе сердцу, которое льда холодней,
Не пылает любовью, не знает о ней.
А для сердца влюбленного сутки, проведенный
Без возлюбленной, — самый пропащий из дней!

Волшебства о любви болтовня лишена,
Как остывшие угли огня лишена.
А любовь настоящая жарко пылает,
Сна и отдыха, ночи и дня лишена.

Не проси о любви, безнадежно любя,
Не броди под окном у неверной, скорбя.
Как будто бы нищие дервиши, будь независим —
Может статься, тогда и полюбят тебя.

Куда уйти от пламенных страстей,
Что причиняют боль душе твоей?
В то время, когда б выяснил, что этих мук источник
У той в руках, что всех тебе милей.

Сокровенною тайной с тобой поделюсь,
Кратко изолью свою нежность и грусть.
Я во прахе с любовью к тебе растворяюсь,
Из земли я с любовью к тебе встану.

Не по бедности я позабыл про вино,
Не из страха совсем опустился на дно.
Выпивал вино я, чтоб сердце радостью наполнить,
А сейчас мое сердце тобою полно.

Говорят: Будут гурии, мед и вино —
Все услады в раю нам вкусить суждено.
Потому я везде с любимой и с чашей, —
Так как в итоге к тому же придем все равно.

Я над книгою жизни упрямо гадал,
Внезапно с сердечною болью мудрец мне сказал:
Нет красивее блаженства — забыться в объятьях
Луноликой красы, чьи уста, как будто бы лал.

За любовь к тебе пускай все осудят около,
Мне с невеждами спорить, поверь, недосуг.
Только мужей исцеляет амурный напиток,
А ханжам он приносит ожесточённый болезнь.

Нужно жить, — нам внушают, — в постах и в труде!
Как живете вы — так и воскреснете-де!
Я с подругой и чашей вина неразлучен,
Дабы так и проснуться на страшном суде.

Для тех, кто умирает, Багдад и Балх — одно;
Горька, сладка ли чаша — мы в ней заметим дно.
Ущербный месяц меркнет — возвратится молодым,
А нам уж не возвратиться. Молчи и выпивай вино.

Жертвуй для любимой всего ты себя,
Жертвуй тем, что дороже всего для тебя.
Не хитри ни при каких обстоятельствах, одаряя любовью,
Жертвуй жизнью, будь мужествен, сердце губя!

Роза молвила: Ох, мой сегодняшний вид
О безумстве, по сути, моем говорит.
Из-за чего выхожу я в крови из бутона?
Путь к свободе через тернии довольно часто лежит!

Страсть к тебе порвала одеяние роз,
В запахе твоем имеется дыхание роз.
Ты ласкова, блестки пота на шелковой коже,
Как роса в чудный миг раскрывания роз!

Ты одна в моем сердце только радость несла,
Горем сердце мое твоя смерть обожгла.
Только с тобой имел возможность терпеть я все горести мира,
Без тебя — что мне мир и мирские дела?

Путь любви ты избрал — нужно твердо идти,
Блеском глаз затопить все на этом пути.
А достигнув терпением цели высокой,
Так набраться воздуха, дабы вздохом миры потрясти!

Не убудет луна твоя в месячный срок,
Украшая, был щедр к тебе скаредный рок.
Жизнь и мир данный, право, покинуть не тяжело,
Но как тяжело покинуть неизменно твой порог!

Вы в дороге любви не гоните коня —
Вы падете без сил к окончанию дня.
Не кляните того, кто измучен любовью,-
Вы не в силах постичь жар чужого огня.

В сад я в горести вышел и утру не рад,
Розе пел соловей на загадочный лад:
Покажись из бутона, возрадуйся утру,
какое количество чудных цветов подарил данный сад!

Плачут очи мои из-за цепи разлук,
Плачет сердце мое от сомнений и мук.
Плачу жалобно я и пишу эти строки,
Плачет кроме того калам, выпадая из рук.

Приходи, поскольку душевный покой — это ты!
Ты пришла! И не кто-то другой — это ты!
И не для души — для нашего Всевышнего
Разреши увериться, тронуть рукой — это ты!

Я любимую весело снова обниму
И из памяти зло моих дней изыму.
Не смотря на то, что пьяный словам мудрецов не внимает,
Но уж эти слова я, само собой разумеется, осознаю!

Ветром в кудри ее залететь непросто,
И страданий в любви не иметь непросто.
Говорят, что глазам ее лик недоступен —
Оком пьяным, само собой разумеется, смотреть непросто!

Любой миг, о кумир, ты жеманной не будь,
В себялюбии столь постоянной не будь.
Шагом ровным иди и не хмурь больше брови,
Для влюбленных врагом без конца не будь!

Осветил мою душу подруги приход,
Улыбнулось мне счастье меж многих невзгод.
Пускай померкнет луна. И с угасшей свечою
Ночь с тобой для меня — как будто бы солнца восход.

От огня твоей страсти только дым исходил,
Сердцу мало надежд он с собой приносил.
Повстречаться с тобой я прилежно старался,
Но раз не было счастья — бесплоден мой пыл!

***
Омар Хайям Рубаи о любви
Не сраженных тобой наповал в мире нет,
Кто бы разум притом не терял, в мире нет.
И, хоть ты ни к кому не питаешь пристрастья,
Кто любви бы твоей не хотел, в мире нет.
Перевод: Н.Тенигиной

Говорит мне душа — влюблена в его лик,
Звук речей его в самое сердце проник.
Перлы тайн наполняют мне душу и сердце,
Но сказать не могу — пригвожден мой язык!

Думал я, что верны обещанья твои,
Постоянства полны обещанья твои.
Нет, не знал я, что, как и столпы мирозданья —
Свет очей! — непрочны обещанья твои!

Просило сердце: Поучи хоть раз!
Я начал с азбуки: Запомни — Аз.
И слышу: Хватит! Все в начальном слоге,
А дальше — беглый, вечный пересказ.

Страсть не имеет возможности с глубокой любовью дружить,
В случае если сможет, то совместно недолго им быть.
Вздумай курица с соколом рядом встать,
Кроме того выше забора — увы — ей не взмыть.

Коль с любовью дано сердцу внезапно совладать,
То коня-то грезы нет труда оседлать.
В случае если сердца не будет — любовь бесприютна,
Нет любви — так для чего же и сердцу стучать?

В случае если обожаешь, то стойко разлуку терпи,
В ожиданьи лекарства страдай и не дремли!
Пускай сжимается сердце, как роза в бутоне,
Жертвуй жизнью. И кровью тропу окропи!

У монахов — экстаз, в медресе все шумят,
Для любви же не нужен духовный обряд.
Будь он муфтий хоть сам и знаток шариата,
Где любовь суд вершит — все наречья молчат!

Нужно выпить вина! Человечность нужна,
Сострадания боль жечь как пламя обязана!
Нужно Книгу Любви изучать без конца,
Чтоб учила быть пылью пред другом она!

Поднимись от сна! Ночь для таинств любви создана,
Для метаний у дома любимой дана!
Где имеется двери — они запираются на ночь,
Лишь дверь у влюбленных — открыта она!

В то время, когда к жизни Любовь меня в мир призвала,
Мне уроки любви она сходу дала,
Ключ чудесный сковала из сердца частичек
И к сокровищам духа меня привела.

У тюльпана ты цвет свой пурпурный взяла,
Тебе лилия молодости сущность дала.
Была роза, она на тебя походила —
Передав тебе жизнь, она неуверено ушла.

Нет голов, где не зрела бы тайна своя,
Сердце эмоцией живет, ничего не тая.
По дороге своей идет каждое племя.
Но любовь — ураган на дорогах бытия!

Что от страсти к тебе я, страдая, вкусил?
Днем и ночью я боль и несчастье сносил,
Мое сердце в крови, и душа исстрадалась,
И глаза мои мокры, а сам я — без сил.

Златом возможно красавиц любых покорить,
Чтоб плоды этих встреч и сорвать, и вкусить.
А нарцисс-венценосец уж голову поднял, —
Погляди! Златом возможно от сна пробудить!

Кто рожден в красоте счастья лик созерцать,
Тому мир будет множеством граней мерцать —
Украшает шитьем для красивые женщины платье
И может изнанку душой понимать!

Зелень, розы, вино мне судьбою даны,
Нет, но, тебя в этом блеске весны!
Без тебя мне ни в чем не отыскать утешенья,
Там, где ты, — мне другие подарки не необходимы!

Ты, чей вид свежее пшеничных полей,
Ты михраба из райского храма милей!
Тебя мать при рожденье омыла амброю,
Подмешав в запах капли крови моей!

С мокрой розы ты, скинув стыдливый покров,
Принесла мне сумятицу в виде даров.
С волосок твоя талия! Лик продемонстрируй мне!
Я расплавлен как воск и к страданьям готов!

Ты как словно бы сперва дружила со мной,
Но позже враждовать внезапно решила со мной,
Не отчаялся я, что будущее отвернулась:
Внезапно, так же, как и прежде станешь ты милой со мной?

Ты — рудник, коль на поиск рубина идешь,
Ты — любим, коль надеждой свиданья живешь.
Вникни в сущность этих слов — и нехитрых, и умных:
Все, что ищешь, в себе обязательно отыщешь!

Мы в наперсниках были у чаши вина —
И в свиданиях тайна была нам нужна —
Как опасались в поступках себя опозорить!
Опозорены сейчас — молва не страшна!

Лик твой — сутки, с ним и локоны в дружбе неизменно,
Роза — ты, а в шипах — разлученья беда.
Твои кудри — кольчуга, глаза — как будто бы копья,
В бешенстве ты — как пламя, а в любви — как вода!

О, кумир! Дружбу ты из-за чего прервала?
Где же верность твоя сейчас была?
Я желал за шальвары твои ухватиться —
Ты рубаху терпенья мою порвала!

Свет очей, вдохновение наших сердец!
Наш удел — только мучение наших сердец!
От разлуки душа внезапно к губам подступила,
Встреча только — излечение наших сердец!

Пускай всю землю перед шахом покорный лежит,
Преисподняя — нехорошим, эдем же праведным принадлежит.
Четки — ангелам, свежесть заоблачным кущам,
Нам — любимых и души их дать надлежит.

Две Каабы для веры нам создал Творец —
Бытия и сердец, это — веры венец.
Поклоняйся Каабе сердец, пока можешь,
Выше тысяч Кааб — и одно из сердец!

Нет надежд у меня на свиданье с тобой,
Нет терпенья на миг — что сделать с собой!
В сердце мужества нет, чтоб поведать о горе…
Что за дивная страсть вручена мне судьбой!

Мир любви получить без терзаний запрещено,
Путь любви отвести по жажде запрещено.
И пока от страданья не станешь согбенным,
Сущность его донести до сознанья — запрещено!

Мест, где в чащах пурпурного нет вина,
Где красивые женщины нет, что ласкова и стройна, —
Избегай, кроме того в случае если там райские кущи, —
Вот совет. И в словах этих мудрость одна.

Дуновения вешней поры хороши,
Музыкальных созвучий хоры хороши,
Пенье птиц и ручей у горы хороши…
Но только с милой все эти подарки хороши!

В этом мире любовь — украшенье людей,
Быть лишенным любви — это быть без друзей.
Тот, чье сердце к напитку любви не прильнуло,
Тот осел, хоть не носит ослиных ушей!

Лучше локон любимой, лаская, схватить,
Лучше с нею вино искрометное выпивать,
Перед тем, как будущее тебя схватит за пояс —
Лучше эту судьбу самому ухватить!

Нам с гуриями эдем сулят на свете том.
И чаши полные, пурпуровым вином.
Красавиц и вина бежать на свете этом
Разумно ль, в случае если к ним мы все равно придем?

Красой затмила ты Китая дочерей,
Жасмина ласкового твое лицо ласковее,
День назад посмотрела ты на шаха Вавилона
И все взяла: ферзя, ладьи, коней.

Как полон я любви, как чуден милой лик,
Как много я б сказал и как мой нем язык!
Не необычно ль, Господи? От жажды изнываю,
А тут же предо мной течет живой родник.

Сядь, отрок! Не дразни меня красой своей!
Мне пожирать тебя огнем своих очей
Ты запрещаешь. Ах, я как будто бы тот, кто слышит:
Ты кубок опрокинь, но капли не пролей!

Жёсткий рамазан велел с вином проститься.
Где дни радостные? О них нам лишь снится.
Увы, невыпитый стоит в подвале жбан,
И не одна нетронутой ушла блудница.

Кумир мой, вылепил тебя таким гончар,
Что пред тобой луна стыдится своих чар.
Другие к празднику себя пускай украшают,
Ты — праздник украшать собой имеешь дар.

Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный,
За то, что к кабаку горим любовью верной?
Нас радует вино и дорогая, а ты
Опутан четками и ложью лицемерной.

В то время, когда под утренней росой дрожит тюльпан,
И низко, до земли, фиалка клонит стан,
Наслаждаюсь розой я: как негромко подбирает
Бутон свою полу, дремотой сладкой пьян!

Кто чар ее не избежал, отныне знает счастье,
Кто пылью лег у милых ног, душой впивает счастье.
Измучит, начнёт обижать, но ты не будь в обиде:
Все, что подобная луне нам отправляет, — счастье!

Обожаю вино, ловлю радости миг.
Ни верующий я, ни еретик.
Невеста — жизнь, какой угодно выкуп?
— Из сердца бьющий эйфории родник.

Саки! Пускай любви удостоен я пери прелестной,
Пускай винную горечь заменят мне влагой небесной.
Пускай будет чангисткой Зухра, собеседник — Иса.
Коль сердце не весело, то пировать неуместно.

На розах блистанье росы новогодней замечательно,
Любимая — лучшее творенье Господне — красива.
Жалеть ли минувшее, бранить ли его мудрецу?
Забудем вчерашнее! Так как наше сейчас — замечательно.

Омар Хайям появился в 1048 году, либо несколькими годами раньше, в Хорасане, древней культурной провинции Ирана, в городе Нишапуре. Данный город славился развитыми ремеслами и прикладными искусствами, богатыми рынками, большими библиотеками и медресе — духовными школами. Тут прошли детские и юношеские годы Омара Хайяма.
Разностороннее образование, полученное им в Балхе, после этого в Самарканде, включало широкий спектр правильных и естественных наук. Но славу ученого (математика и астронома) затмила известность Омара Хайяма — поэта, сочинителя рубай. Он занимает ведущую плозицию в ряду самых известных поэтов Востока, читаемых во всем мире.

Омар Хайям. Стихи о любви (рубаи)