Эффект моцарта для детей

Слушание музыки Моцарта усиливает нашу мозговую активность. Послушав Моцарта, люди, отвечающие на обычный IQ-тест, демонстрируют увеличение интеллекта.

Эффект моцарта для детей

Это найденное некоторыми учёными явление взяло наименование Эффект Моцарта. Из него были в тот же час сделаны далеко идущие выводы, особенно в отношении воспитания детей, первые три года жизни которых были провозглашены определяющими для их будущего интеллекта.

Эта теория взяла таковой сильный публичный резонанс, что компакт-диски Моцарта, с соответствующими рекомендациями своих родителей, попали в самое начало перечней бестселлеров, а губернатор американского штата Джорджия преподносил моцартовский компакт-диск каждой новой матери в своём штате.

Действительно, возбуждение пара улеглось по окончании того, как кое-какие скептики постарались проверить эффект Моцарта и не взяли предсказанного результата. Что же касается детей, то в своей книге авторитетный эксперт по изучению мозга и познания Джона Бруера говорит о том, что миф о первых трёх годах жизни не имеет оснований и человеческий мозг продолжает изменяться и обучаться в течение всей жизни.

Однако интригующая догадка о влиянии музыки на мозговую активность не только сохраняет хождение, но в последние годы кроме того взяла множество новых веских свидетельств, как субъективных, так и объективных.

Что же тут действительно, что просто неправда, а что — статистика?

В первый раз на эту идею натолкнулись более десяти лет назад нейробиолог Гордон Шоу из Калифорнийского университета (США) и его аспирант Ленг на протяжении первых попыток моделировать работу мозга на компьютере.

Как мы знаем, что разные группы нервных клеток в мозгу совершают различного рода мыслительные операции. Шоу и Ленг создавали в компьютере модели некой таковой группы клеток (в действительности — электронных блоков) и контролировали, что будет, в случае если поменять пути соединения этих клеток между собой.

Они поняли, что любая схема соединений, другими словами любая очередная сеть, грамотный одними и теми же клетками, порождает выходные сигналы другой формы и ритма. в один раз им пришло в голову преобразовать эти выходные сигналы в звуковые. К их величайшему удивлению оказалось, что все эти сигналы имели некоторый музыкальный темперамент, другими словами напоминали некую музыку, и более того — при каждом трансформации дорог соединения клеток в сеть темперамент данной музыки изменялся: время от времени она напоминала медитативные мелодии типа Нью Эйдж, время от времени — восточные мотивы, а то и классическую музыку.

Но в случае если совершение мыслительных операций в мозгу имеет музыкальный темперамент, поразмыслил Гордон Шоу, то не имеет возможности ли быть так, что и музыка, со своей стороны, способна воздействовать на мыслительную деятельность, возбуждая те либо иные нейронные сети?

Потому, что эти сети образуются в детском возрасте, Шоу решил применять для проверки своей догадки произведения Моцарта, который, как мы знаем, начал придумывать музыку в возрасте четырёх лет. В случае если что и может воздействовать на врождённую нейронную структуру, рассуждал учёный, то это должна быть детская музыка Моцарта.

Гордон Шоу и его сотрудник психолог Френсис Раушер решили применять для опыта обычный IQ-тест, дабы проверить, может ли музыка Моцарта стимулировать свойство к мысленному манипулированию геометрическими формами.

Умение воображать в воображении различные стереоскопические предметы при трансформации их положения в пространстве (к примеру, повороте около своей оси) нужно в ряде правильных наук, к примеру, в математике.

В 1995 году Шоу и Раушер опубликовали результаты изучения, в котором принимали участие 79 студентов колледжа. Студентов просили ответить, какие конкретно формы возможно взять из бумажной салфетки, складывая её и вырезая разным образом.

По окончании теста студенты были поделены на три группы. Студенты первой группы 10 мин. сидели в полной тишине, вторая группа всё это время слушала записанный на плёнку рассказ либо повторяющуюся примитивную музыку; студенты третьей группы слушали фортепианную сонату Моцарта.

Затем все участники опыта повторили тест. И вот результаты. Тогда как первая группа улучшила свои результаты на 14, а вторая — на 11 процентов, моцартовская группа верно предсказала на 62 процента больше форм, чем в первом тесте.

Другая сотрудница Гордона Шоу, Жюльен Джонсон из Университета старения мозга в Калифорнийском университете, провела тот же тест со складыванием бумаги и вырезанием фигур среди альцхаймеровских больных, у которых довольно часто ослаблено пространственное представление.

В предварительном опыте один из больных по окончании получения десятиминутной дозы Моцарта улучшил свои результаты на три-четыре верных ответа (из восьми вероятных). Тишина либо популярная музыка тридцатых годов не давали для того чтобы результата.

Но опыт Шоу и Раушер вызвал критику других исследователей. Кеннет Стил, психолог из университета штата Северная Каролина (США), сказал, что он повторил данный тест среди 125 человек, но не нашёл показателей влияния музыки Моцарта на испытуемых.

Другой психолог, Кристофер Чабрис из Гарварда, изучил группу, содержавшую 714 участников. Он утвержает, что анализ результатов тестирования кроме этого не распознал ничего хорошего от слушания музыки. Чабрис высказал предположение, что действительной обстоятельством лучшего исполнения задачи в опыте Шоу-Раушер было возбуждение, вызванное наслаждением от музыки Моцарта, а не трансформации, произведённые ею в нервных сетях. При повышенном настроении люди лучше работают — это всем известно.

Иначе, кое-какие скептики по окончании более близкого знакомства с вопросом поменяли своё отношение к эффекту Моцарта. Так, Луиз Хетланд из Гарвардского педагогического колледжа обработала целый объём взятых сейчас результатов тестирований, в сумме включавших 1014 человек.

Полученные ею результаты были, естественно, более точны. Она отыскала, что слушатели Моцарта обгоняли другие группы в исполнении поставленной задачи чаще, чем это могло быть растолковано чистой случайностью. Наряду с этим найденный ею эффект был существенно не сильный, чем у Шоу и Раушер. Но и данный небольшой эффект, согласно точки зрения Хетланд, создаёт большое впечатление.

Для проверки своих предположений Раушер поставила особый опыт над крысами, каковые заведомо не владеют эмоциональной реакцией на музыку. Группа из 30 крыс была помещена в помещение, где в течение двух с лишним месяцев по 12 часов подряд звучала моцартовская соната до-мажор.

Эффект моцарта для детей

Оказалось, что затем крысы пробегали лабиринт в среднем на 27 процентов стремительнее и с меньшим на 37 процентов числом ошибок, чем другие 80 крыс, развивавшиеся среди случайного шума либо в тишине. Согласно точки зрения Раушер, данный опыт подтверждает нейрологический, а не эмоциональный темперамент результата Моцарта.

Действительно, Кеннета Стила (который, кстати, есть экспертом по обучению животных) эти сведенья не убедили. Крысы должны реагировать на крысиный писк, а не на людскую музыку, считает он.

С позиций современной эволюционной либо психологической теории нет никаких обстоятельств, по которым крысиные мозги должны реагировать на Моцарта так же, как человеческие.

Раушер соглашается с тем, что, быть может, музыка может подопытным крысам более стимулирующую обстановку. на данный момент она начала новую серию опытов, в которой планирует сравнить крыс, посаженных на твёрдую моцартовскую диету, с их собратьями в других клетках, также получающими стимулирование, но в виде социальных контактов и крысиных игрушек, а не музыки.

Были взяты и другие свидетельства действия моцартовской музыки на мозг. Нейролог из Медицинского центра при Университете штата Иллинойс (США) Джон Хьюс провел опыт на 36 тяжёлых эпилептических больных, каковые страдали от практически постоянных припадков.

В ходе наблюдения за больными учёный включал музыку Моцарта и сравнивал энцефалограмму мозга до и на протяжении действия музыки. У 29 больных из данной группы волны мозговой активности, появляющиеся на протяжении приступа, становились не сильный и реже практически сразу после включения музыки.

Скептики смогут осуждать изучения, проведенные посредством тестов IQ,— говорит Хьюс,— но тут результаты объективны, они зафиксированы на бумаге: вы имеете возможность посчитать количество и амплитуду электрических волн, возбуждающих мозг, и замечать их уменьшение на протяжении слушания Моцарта.

Весьма интересно подчернуть, что в то время, когда вместо Моцарта эти же больные слушали музыку некоторых других композиторов, популярные ритмы тридцатых годов либо полную тишину, у них не наблюдалось никакого улучшения.

И это ведет к интригующему вопросу: из-за чего как раз Моцарт? Из-за чего не Сальери, и не Бах, Шопен либо многие другие? Как мы уже упоминали в начале статьи, Гордон Шоу первым обратился к музыке этого композитора вследствие того что Моцарт начал придумывать свою музыку в раннем детском возрасте и исходя из этого она могла быть по своим ритмическим свойствам ближе к тем процессам, что происходят при происхождении нейронных сетей в детском мозгу. Но не нашли ли учёные другие, более объективные объяснения этого необычного явления? Выясняется, такие объяснения существуют.

Тот же Гордон Шоу и его сотрудник из Лос-Анджелесского отделения Калифорнийского университета нейробиолог Марк Боднер применяли сканирование мозга посредством магнитного резонанса (MRI), чтобы получить картину активности тех участков мозга больного, каковые реагируют на слушание музыки Моцарта, Бетховена (Элизе) и поп-музыки тридцатых годов. Как и ожидалось, все виды музыки активизировали тот участок коры мозга (центр слуха), который принимает колебания воздуха, вызываемые звуковыми волнами, и время от времени возбуждали части мозга, связанные с чувствами.

Но лишь музыка Моцарта активизировала все участки коры головного мозга, а также и те, каковые участвуют в моторной координации, зрении и высших процессах сознания и смогут играть роль в пространственном мышлении.

В чём обстоятельство для того чтобы различия? Определенный свет на эту проблему смогут пролить изучения уже упомянутого нейролога Джона Хьюса в сотрудничестве с музыковедами. Учёные проанализировали много музыкальных произведений Моцарта, Шопена и 55 других композиторов.

Результаты они представили в виде таблицы, в которой указывалось, как довольно часто поднимаются и опускаются волны громкости музыкального звучания, длящиеся 10 секунд и более. Анализ продемонстрировал, что более примитивная поп-музыка находится в самом низу данной шкалы, тогда как Моцарт занимает в несколько раз более высокое место.

По предсказанию Хьюса, самую сильную реакцию в мозгу должны приводить к волн, повторяющихся каждые 20–30 секунд. Это предсказание основано на том, что многие функции центральной нервной системы кроме этого имеют цикличность в 30 секунд (такова, к примеру, периодичность волн активности нейронных сетей).

Оказалось, что из всех проанализированных видов музыки как раз в моцартовской пики громкости с частотой, наиболее близкой к 30 секундам, повторяются чаще, чем во всех остальных. Возможно, появляющийся эффект возможно сравнить с резонансом? На следующем этапе своей работы врач Хьюс планирует проверить, вправду ли выбранные в соответствии с этим предсказанием отрывки музыки оказывают самый сильный эффект на мозг.

Но возвратимся к тем опытам, каковые демонстрируют обрисованное выше позитивное действие музыки Моцарта на здоровых и больных людей. Все найденные наряду с этим улучшения имели короткий темперамент. Иначе, во всех этих опытах принимали участие взрослые люди с уже сформировавшимся мозгом.

Эффект моцарта для детей

На этом основании кое-какие исследователи высказали предположение, что, быть может, у детей, с их лишь формирующимися нейронными сетями, слушание Моцарта может вызвать не только короткое, но и долгое, устойчивое улучшение интеллектуальной деятельности. Для того чтобы мнения придерживается, например, психолог Френсис Раушер.

И вправду, Раушер как словно бы бы нашла такое влияние в ходе пятилетнего наблюдения за детьми. У детей, получавших уроки музыки в течение двух лет, улучшились способности к пространственному мышлению, причем данный эффект не исчезал со временем.

Раушер высказала предположение, что музыка может оказывать структурное влияние на образование нейронных цепей в детском мозгу. Из чего следовало, что музыкальное действие в юные годы может дать человеку интеллектуальные преимущества во взрослом состоянии.

Изучение моцартовского результата на детях и другие опыты по действию на развитие детского мозга дали толчок широкому распространению в американском обществе идей так именуемого детского детерминизма — теории, в соответствии с которой первые три года жизни являются определяющими для умственного формирования ребенка. Своих родителей учили заботиться об образовании нейронных сетей в мозгу ребенка уже в самом раннем возрасте.

Начало данной новой кампании положил Роб Рейнер в книге называющиеся Я ваш ребёнок. Первые годы жизни остаются навсегда, информировал он читателям. И это потому, что именно в первые годы жизни детский мозг образует триллионы синапсов (связей, соединяющих мозговые нервные клетки).

Следовательно, стимулирующие условия развития в раннем детском возрасте, до окончательного формирования мозговых структур, являются критичными для образования синапсов и тем самым для формирования умственных, музыкальных и артистических свойств.

Детский сад — это уже через чур поздно. В противном случае говоря, в соответствии с данной идее, наша будущее зависит не от генов а также не от воспоминаний радостного детства, а от тех первых трёх лет жизни, в то время, когда, предположительно, образуются нейронные сети в мозгу. Каждая колыбельная , гульканье либо ладушки приводят к вдоль нейронных дорог, образуя базу для того, что потом может стать талантом к искусству либо любовью к футболу.

Не удивительно, что, взяв такую данные, миллионы своих родителей впали в панику. Поразмыслить лишь, если вы пропустите критический младенческий возраст, пригодный для стимулирования интеллекта, ваш ребёнок может ни при каких обстоятельствах не попасть в Гарвард! И вы станете в этом виноваты!

Подробной и последовательной критике Мифа первых трёх лет посвятил свою одноимённую книгу Джон Бруер, президент Фонда Мак-Доннелла в Сан-Луисе (американский штат Миссури). Данный фонд финансирует исследования нейрологии и познания.

Бруер подробно и последовательно проанализировал те аспекты развития детского мозга, каковые уже были и ещё не были изучены исследователями, освещая наряду с этим связи между изучением, политическими мыслями и социальной политикой.

В первую очередь, он предостерегает от нежелательных последствий неоправданного шума, который окружает изучения результата Моцарта, и по большому счету от преувеличений, неизбежно сопровождающихся искажением того, что нейрологам сейчас известно о развитии мозга.

Шумиха около первых трёх лет заставляет своих родителей и работников образования уделять несоразмерно громадное внимание тем верным условиям, стимулирующим развитие ребенка до трёхлетнего возраста, каковые якобы обеспечат его предстоящее интеллектуальное развитие.

Бруер говорит, что детский детерминизм основан на необоснованно расширенной интерпретации результатов определённых изучений головного мозга, на очень сильно завышенной оценке их значимости не только со стороны учёных, но и в особенности со стороны энтузиастов детского образования и их приверженцев.

Одним из основных обоснований детского детерминизма являются изучения, показывающие, что большая часть нейронных соединений, либо синапсов образуется в мозгу ребенка до трёхлетнего возраста.

Вправду, младенец рождается с относительно маленьким числом синапсов, их количество резко возрастает приблизительно до трёхлетнего возраста, после этого значительно уменьшается и к четырём-пяти годам стабилизируется, больше уже не изменяясь в течении жизни человека. Эта картина не вызывает разногласий. Но мифотворцы настаивают на том, что стимулирование образования синапсов, причём лишь в период их роста, закладывает базу интеллектуальных свойств на всю жизнь.

Такая интерпретация, говорит Бруер, представляется очень вызывающей большие сомнения. Во-первых, нет никаких свидетельств того, что наличие большего количества синапсов усиливает способности к обучению.

Более того, повышенное количество синапсов может привести к затруднениям в обучении. Такое явление было найдено при изучении определённого синдрома, вызываемого наследственно передаваемым недостатком Х-хромосомы, который сопровождается психической неполноценностью и увеличенным числом синапсов в мозгу.

Вдобавок к этому хорошо как мы знаем, что молодость — возраст, в то время, когда количество синапсов уже неизменно,— есть самым главным периодом для обучения и формирования характера и поведения. Приверженцы мифа трёх лет ссылаются кроме этого на то, что у лабораторных крысят, вырастающих в благоприятной обстановке, площадь коры головного мозга больше, чем у тех, кто развивался в скудных условиях.

Исследователи нашли кроме этого, что у таких крыс любой нейрон имеет на 25 процентов больше синаптических связей. Эти сведенья не вызывают сомнений, но чуть более глубочайший их анализ говорит о том, что большие трансформации в крысиных мозгах происходят по большей части в зрительной территории, которая не связана конкретно с обучением. Так, выводы о явной зависимости между способностями и синапсами являются, как минимум, через чур упрощенными.

Бруер показывает потом, что большинство нашего обучения не ограничена критическим периодом, а происходит в течение всей жизни.

Это утверждение находит своё обоснование в недавних превосходных открытиях нейробиологов, каковые экспериментально поняли, что, вопреки прошлым представлениям об окончательном формировании мозга в детском возрасте, мозг начинается в течение всей жизни, неизменно образуя новые нервные клетки.

Эта пластичность мозга снабжает нам возможность обучаться в любом возрасте. Это не означает, само собой разумеется, что тяжёлые долгие лишения в раннем возрасте не окажут отрицательного действия на интеллект. Но долгосрочные наблюдения продемонстрировали, что со временем кроме того и такое негативное начало возможно во многом скомпенсировано.

В вопросе о детском воспитании особенное место занимает изучение языков. Большая часть людей смогут выучить языки и совершенствоваться в них в любом возрасте. Но детские годы считаются критичными для овладения вторым языком без выговора.

Новые изучения говорят о том, что от того, с какого возраста человек учил язык, зависит, в каком регионе мозга он будет храниться. В первый раз исследователи натолкнулись на эту идея при работе с больными, перенёсшими частичный паралич мозга.

Характерен случай, случившийся с пациенткой североитальянской поликлиники. Больная Е. все свои 68 лет жизни сказала на родном североитальянском веронезском диалекте, весьма отличающемся от стандартного итальянского — её второго языка, который она изучала в школе, но редко применяла. В следствии инсульта больная лишилась речи и в течение 14 дней не сказала ни слова.

Позже дар речи возвратился к ней. Казалось, случилось полное восстановление. Но пришедшие посетить её родственники были поражены тем, что она отвечает им на своём втором, полузабытом, стандартном итальянском языке. На родном веронезском диалекте, на котором она сказала ежедневно всю жизнь, она не имела возможности сказать ни одной фразы, не смотря на то, что и понимала обращавшихся к ней. Дело обстояло так, как будто бы по окончании того как заболевание стёрла участок мозга, где был записан родной, веронезский диалект, в работу вступил какой-то другой участок, вернувший в память в далеком прошлом забытый второй язык.

Данный и подобные случаи дали учёным основание высказать предположение, что родной и выученный языки сохраняются в различных участках мозга. Наряду с этим у истинно двуязычных людей, каковые в юные годы начали сказать на двух языках в один момент, схема их хранения в памяти хороша от хранения языков у тех людей, каковые начали учить язык в возрасте по окончании десяти лет.

Исследователи предполагают, что базы организации этих схем закладываются у детей весьма рано, ещё перед тем, как они начинают сказать. Изучив, что происходит наряду с этим в мозгу, учёные сохраняют надежду растолковать, из-за чего дети усваивают язык так лучше, чем взрослые. И, возможно, отыскать метод преодоления этого ограничения.

Дети смогут принимать любой язык вследствие того что они различают каждые звуки. Новорождённый ребёнок имеет неограниченный потенциал для восприятия языка. Дети смогут освоить любой язык, на котором с ними говорят, и, в отличие от взрослых, различать каждые звуки. Так, шестимесячный японский ребёнок ясно слышит отличие между звуками р и л, тогда как взрослые японцы не различают эти звуки. И те звуки, каковые ребёнок слышит систематично, каким-то образом закрепляются в памяти, а остальные — стираются.

Мария Чеор из отдела изучения познавательных свойств мозга при Хельсинкском университете взяла первые нейрофизиологические свидетельства того, что нейронные пути для восприятия звуков, специфичных для каждого языка, закладываются в возрасте до одного года.

Эффект моцарта для детей

Она измеряла активность слухового отдела мозговой коры посредством электродов, прикладываемых к черепу. У шестимесячного ребёнка на фонограмме ясно различались все звуки, тогда как у годовалого кое-какие различия стирались и воспринимались только звуки, характерные для того языка, который он слышал около себя, другими словами его родного языка.

Это наблюдение говорит о том, что ранний период (а также, как видим, не до трёх лет, а до одного года), вправду, есть критичным для восприятия языка, особенно его фонетических структур, каковые составляют основной этап в изучении языка.

Другими словами, после достижения десяти лет вы ни при каких обстоятельствах не станете сказать на новом языке так же, как на родном. Правило это, но, не полностью. Так как мы знаем взрослых людей, каковые в совершенстве овладели иностранными языками а также говорят без выговора.

на данный момент нам достаточно заключить, что, как показывают новейшие опыты, языковые — и кое-какие визуальные — способности человека вправду формируются в некоторый критический период раннего детства.

Но от этого до мифа первых трёх лет, как справедливо утверждает Джон Бруер, расстояние огромного размера.

Вам это понравится: